Бизнес на человеческом горе
В телеграм-канале женщины, называющей себя ясновидящей — Татьяны Жмакиной появилось видео, на котором она якобы проводит спиритический сеанс с «духом» без вести пропавшего на СВО. Четырехминутный отрывок демонстрирует весь ритуал: как женщина закрывает глаза, якобы «входит в астрал» и так далее.
В последнее время в ее практике появилась новая «услуга» — спиритические сеансы по установлению контакта с военнослужащими, пропавшими без вести в зоне СВО или погибшими. «Яновидящая» разводит страдающих родственников бойцов СВО на полный сеанс продолжительностью 40 минут, который обходится им в 10 тысяч рублей.
В интернете видеоролик вызвал шквал критики. Известно, что в Комитет семей воинов Отечества Самарской области поступили как минимум три официальные жалобы на деятельность Жмакиной. Как сообщила руководитель комитета Екатерина Колотовкина, все заявления — от родственниц военнослужащих.
«Женщина сообщила, что ее свекровь обратилась к этой мошеннице, когда ее сын попал в безвыходную ситуацию. Ей сказали, что сын жив и находится в плену. К сожалению, через несколько месяцев тело военнослужащего вернулось домой, и мама до сих пор, уже после похорон, не верит, что ее сын погиб. У женщины проблемы со здоровьем, психические расстройства», — заключила Колотовкина.
Когда некому помочь
Обращение родственников погибших к экстрасенсам и «магам» — это не проявление суеверий, а симптом глубокого кризиса системы поддержки в ситуации травматической утраты. Как поясняет психолог, автор книги «Рядом с травмой» Дарья Яушева, в такой момент люди ищут не мистики, а надежды и опоры.
Родственники ищут возможность наладить связь с теми, кого они потеряли, хотя бы через некоего посредника. Часто это происходит на стадии отрицания утраты. Особенно остро это проявляется при внезапной, травматической смерти, когда психика ищет любой способ уменьшить невыносимую неопределенность: «узнать детали, услышать “последние слова”, получить подтверждение, что близкий не страдал.
По словам Яушевой, эта история вскрывает несколько ключевых провалов в существующей системе помощи. Во-первых, это острый дефицит доступной психологической помощи, особенно в регионах, где почти нет специалистов, умеющих работать с травмой боевых потерь. Во-вторых, семьи сталкиваются с информационным вакуумом, получая от официальных источников лишь обрывочные сведения. Третий провал — отсутствие долгосрочного сопровождения. «Горе может длиться годами, а реальная помощь заканчивается сразу после похорон», —подытожила психолог.
Важным фактором является и стигматизация психологической помощи. «Для многих путь к психологу ощущается как что-то постыдное или бесполезное, а к “магу” же относятся как к человеку, который, скажем, не будет судить и поможет» , — объясняет Яушева. В отличие от психолога, который не дает простых ответов и сопровождает человека в трудном процессе переживания горя, «маг» предлагает мгновенное, пусть и иллюзорное, облегчение: «Я сейчас соединю вас», «он вас любит», «он рядом».
Решение рядом
Критически важной фигурой в этой ситуации, по мнению психолога, могут стать офицеры и командиры. Они — первый и наиболее значимый канал связи с семьей, и их роль не должна ограничиваться формальными соболезнованиями. Яушева предлагает модель краткосрочного сопровождения, которая включает в себя четкое и бережное разъяснение обстоятельств гибели, назначение ответственного лица для контактов, направление к проверенным специалистам и постоянную поддержку в первые месяцы. «Важно не оставлять семью в одиночестве с ощущением заброшенности», — подчеркивает она.
В качестве реально работающих мер психолог предлагает несколько конкретных шагов. Это создание сети проверенных психологов, специализирующихся на травме и потере, организация групп поддержки под супервизией специалистов, где помощь оказывают «равные» — ветераны, а также обучение волонтеров и соцработников навыкам базовой психологической поддержки.
«Создание же реальной, а не иллюзорной опоры требует не магии, а системной работы: человеческого контакта, четкой информации и бережного взаимодействия, которые не оставят человека одного с его горем», — уверена психолог.
