«Неправильный» гений Брусилова. Как русский генерал изменил ход истории

История Брусиловского прорыва рисует полководца поистине суворовского стиля. Быстрое продвижение вперёд. Разгром нескольких австрийских армий, огромное количество пленных…

170 лет назад, 31 августа 1853 г., в семье русского генерал-майора, ветерана Отечественной войны 1812 года, родился первенец, названный по имени отца — Алексеем.

Восприемником при крещении ребёнка стал князь Александр Барятинский, род которого восходил к самому Рюрику. Но и его крёстный сын был не из простых — дворянский род Брусиловых известен на Руси как минимум с XV в.

Однако славу мирового масштаба принёс этот младенец роду Брусиловых, ему суждено было стать самым успешным полководцем Первой Мировой войны. Его имя не просто вписано в учебники по стратегии — оно ещё и на слуху. С большой долей вероятности выход из безнадёжной ситуации сравнят с Брусиловским прорывом.

«Академиев не проходил»

Случай это редчайший — в мировой истории крупные операции или сражения обычно привязывают к названию населённых пунктов. Да и сам Алексей Алексеевич прорыв 1916 г. называл Луцким. Но этот прорыв произвёл на современников такое впечатление, что первоначальное название забылось чуть ли не сразу же, а самая эффектная и результативная операция Первой Мировой с тех пор заслуженно носит имя Брусилова.

А ведь если рассуждать с формальной точки зрения, Алексей Брусилов ни по каким критериям не годился на роль «настоящего военачальника». По большому счёту, он чем-то сродни красному комдиву Василию Чапаеву, который, как известно, «академиев не проходил». Да и вся военная карьера Брусилова до Первой Мировой была насквозь «неправильной».

Образование он получил в Пажеском корпусе. На первый взгляд — престижно. Да вот только в армии Российской Империи была своя неформальная табель о рангах, где выпускники Пажеского корпуса котировались невысоко. Офицеры, закончившие «настоящие» военные училища, были уверены, что из Пажеского корпуса выходят исключительно придворные шаркуны и подхалимы: «Пред начальством, как ужи, извиваются пажи».

Но добро бы он хоть Пажеский корпус закончил по первому разряду — к таким выпускникам и отношение было получше, и распределялись они в гвардию. Так ведь нет — из-за посредственных оценок Алексей Брусилов выпускается по второму разряду и попадает в обычный драгунский полк.

Ничем не примечательный?

Впрочем, в военной среде считается, что недостаток образования может быть с лихвой компенсирован боевым опытом. Был у Брусилова такой? Был. И, на первый взгляд, тоже впечатляющий. Поручик Брусилов воюет на Кавказском фронте Русско-турецкой войны 1877−1878 гг., причём за 7 месяцев участия в боевых действиях заслуживает 3 ордена и звание штабс-ротмистра. Но и только. К моменту начала Первой Мировой некоторые его сверстники приобрели боевой опыт в Ахал-Текинской экспедиции генерала Скобелева 1880−1881 гг., а уж на Русско-японскую войну 1904−1905 гг. успели не просто некоторые — многие. На этом фоне давний опыт Брусилова в командовании всего лишь эскадроном выглядел откровенно бледно.

Словом, в предвоенном 1913 г. мы видим ничем не примечательного командира 12-го кавалерийского корпуса, что в Киевском военном округе. Хотя кое-что примечательное всё же было — ходили слухи, что на эту должность Брусилов попал благодаря протекции. Поэтому поначалу Брусилова даже приветствовали не по уставу. То есть козырять козыряли, однако же «во фронт», как положено, не становились.

А потом была война. И вот тут оказалось, что этот «недоучка» и «протеже» с ничтожным боевым опытом может дать сто очков вперёд «настоящим» военным.

Брусиловский прорыв 1916 г. был настолько неожиданным, блестящим и результативным, что заслонил в массовом восприятии деятельность нашего героя в первые месяцы войны. И совершенно напрасно. Время с лета 1914 по весну 1915 гг. можно смело назвать временем Брусилова. Положим, славу взятия Львова он делит с генералом Николаем Рузским. Но вот древний русский город Галич взяла уже только 8-я армия, которой командовал Брусилов. А то, что было потом, рисует полководца поистине суворовского стиля. Очень быстрое продвижение вперёд. Разгром нескольких австрийских армий. Огромное количество вражеских пленных — сначала Брусилов отправляет в тыл «мелкие» партии в 15−20 тыс. человек, потом — 50 тыс. чел., а в феврале 1915 г. уже 130 тыс. чел.

В октябре 1914 г. его войска занимают предгорья Карпат, а в марте 1915 г. форсируют горы и занимают все стратегически важные перевалы. Путь к Будапешту, одной из столиц Австро-Венгрии, оказывается открытым. Для того, чтобы выделить Брусилову подкрепления, создать ударный кулак армий, перейти в наступление и вывести из войны главного союзника Германии, требуется только решительность Ставки. Однако вердикт Верховного главнокомандующего гласил: «Наступление на Будапешт при современном состоянии отвлечёт много сил».

Часто приходится слышать, что победу в той войне у России украли. Мол, виной тому были происки революционеров в целом и большевиков в частности. Насчёт краденой победы — тут, в принципе, можно и согласиться. А вот насчёт того, кто её украл, надо подумать.

Вот итог совещания в Ставке 1 апреля 1916 г., где планировалась летняя наступательная кампания. Генерал Алексей Куропаткин, командующий Северо-Западным фронтом: «На успех рассчитывать очень трудно, прорыв фронта немцев совершенно невероятен». Генерал Алексей Эверт, командующий Западным фронтом: «Следует продолжать держаться оборонительного образа действий до тех пор, пока мы не будем обладать тяжелой артиллерией в том же размере, как наш противник». Генерал Алексей Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом: «Мой фронт не только может, но и должен наступать, и полагаю, что у нас есть все шансы для успеха, в котором я лично убеждён».

«Сломать шею»

«Несносного выскочку и недоучку» Брусилова, разумеется, попытались осадить. «Настоящий боевой генерал» Куропаткин, прошедший и среднеазиатскую экспедицию Скобелева, и Русско-японскую войну, сказал ему: «Что вам за охота подвергаться крупным неприятностям? Я бы на вашем месте всеми силами открещивался от каких бы то ни было наступательных операций, которые при настоящем положении дела могут вам лишь сломать шею, а личной пользы не принесут…».

Брусилов выбрал вариант «сломать шею». 4 июня 1916 г. Юго-Западный фронт перешёл в наступление. И, если опять рассуждать с формальной точки зрения, шансов на успех у него не было. Войска под началом Брусилова явно уступали австрийцам, которые, к тому же, создали, как тогда считали, «непроходимую линию обороны»…

Успех был не просто полным, а превосходящим все ожидания. Вот мнение британского атташе, генерал-майора Альфреда Нокса: «Австрийцев отогнали назад по фронту, который они укрепляли на протяжении девяти с лишним месяцев; при этом наступающая армия была по техническому обеспечению значительно слабее их собственной». А фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, главнокомандующий германскими войсками на Восточном фронте, прямо признавал, что наметился перелом, сулящий уже во второй раз вывести Австро-Венгрию из войны: «Русское наступление дошло до самого гребня юго-восточных Карпат, этой последней защиты Венгерской страны. Вряд ли можно было с имеющимися в нашем распоряжении силами удержать в наших руках этот важный пункт».

Это было чудо, сотворённое «неправильным» генералом. Темп наступления Брусилова составлял 7 км в сутки. В те же дни немцы, наступая под Верденом, в среднем продвигались за сутки на 40 метров. В адрес императора Николая II летело множество поздравительных телеграмм. Вот одна из них, от президента Франции Раймона Пуанкаре: «Блестящая победа! Франция затрепетала от радости при этом счастливом известии!» Чудо Брусиловского прорыва серьёзно изменило геополитический расклад Европы — в войну на стороне Антанты неожиданно вступила Румыния…

Такой человек заслуживает самых высших наград и благодарной памяти. Пуанкаре дал русскому генералу высшую французскую награду, Большой Крест Почётного легиона. В России Государственная Дума ходатайствовала о представлении генерала к ордену Св. Георгия II степени. Но Николай II ограничился именным оружием. Да и военный успех Брусилова не был ни поддержан, ни развит…

Насчёт памяти оказался прав сам Брусилов: «Унижают человека только интриги и зависть. Я гоню от себя эту пакость. История разберёт, как было дело».