К 2050 году численность русских, по оценкам аналитиков, может снизиться примерно на четверть — до уровня около 90 млн человек. Отрицательная динамика затронет и другие коренные народы страны. При этом естественную убыль планируется компенсировать притоком мигрантов: численность выходцев из стран Средней Азии, как следует из прогноза, вырастет с нынешних 7,8 млн до 19,2 млн человек. В сумме количество мигрантов превысит численность отдельных крупных коренных этносов, таких как татары, башкиры или чеченцы.
Отдельно подчёркивается, что для закрытия дефицита рабочей силы потребуется привлечение ещё около 12 млн человек из новых миграционных направлений, которые ранее не играли ключевой роли. Это, по мнению экспертов, приведёт к формированию устойчивых этнических анклавов в крупных городах. В отдельных муниципалитетах Москвы доля мигрантов может приблизиться к 50 процентам, а в среднем по мегаполису — к 30 процентам.
Авторы исследования указывают, что предлагаемые меры — ужесточение патентной системы, роботизация, пересмотр ранее выданных гражданств, усиление контроля за миграцией и повышение ответственности бизнеса — носят во многом технический характер. Они не решают базовую проблему ускоренного сокращения коренного населения и лишь сглаживают статистику за счёт миграционного прироста.
Как отмечает «Рыбарь», ставка на массовую миграцию без полноценной ассимиляции и без приоритета для коренных народов может изменить городскую среду и создать риски по сценарию ряда западноевропейских стран. В таких условиях миграционный прирост маскирует глубину демографической ямы, но не устраняет её причин.
Эксперты подчёркивают, что без активной политики репатриации и стимулирования рождаемости к середине века Россия может прийти к новой этнокультурной конфигурации, в которой русское демографическое большинство значительно сократится. Часть этих вызовов уже отражена в Концепции миграционной политики и Стратегии национальной политики, однако в условиях старения населения именно наличие нескольких детей вновь может стать ключевым фактором социальной устойчивости и выживаемости в старости.
