— Расскажите, чем занимается Управление по государственным визуальным коммуникациям. Для обычного человека это звучит довольно экзотично.
— Россия — один из крупнейших брендов в мире. Мы занимаемся созданием и развитием визуальной представленности нашей страны внутри нее и за ее пределами. Большая часть деятельности управления направлена на молодежь и подрастающее поколение. А они как раз оценивают все визуально: им важна картинка, дизайн, удобство и смысл, который за этим стоит.
Когда мы идем с ребенком в детский сад — это точка соприкосновения с государством. То же самое с МФЦ, поликлиникой, новостями о госкомпаниях. Вспомните, как представлена наша страна в спорте, в культуре или в других сферах. По сути, все это визуальные якори граждан и страны.
Не будем забывать о внешней аудитории, которая оценивает нашу страну по тому, как выглядят российские аэропорты и архитектура. Благодаря Национальному центру «Россия» появилась возможность систематизировать и развивать визуализацию.
— Расскажите о самых интересных направлениях деятельности.
— Представьте, но у нас до сих пор в государственных документах используются шрифты, которые запрещены к использованию из-за санкций! В России нет единого семейства шрифтов.
Поэтому одна из задач, над которой мы сейчас работаем, — это создание национальных шрифтов, чтобы не использовать тот же Times New Roman. Помимо этого, мы занимаемся созданием цветового кода страны.
Слишком многое нам было навязано из-за границы. У всего есть свои правообладатели, которые начали нам запрещать использовать их продукцию.
Раньше мы об этом даже не задумывались, а если и были попытки, то они не могли увенчаться успехом, потому что нужна системная работа. Потому что визуальная коммуникация государства — это огромная сфера, над которой приходится работать всем. Это касается всех — министерств, регионов, чиновников — и влияет на огромную целевую аудиторию. Поэтому главным среди проектов, которыми мы занимаемся, стала систематизация того, что происходило за всю историю нашей страны.
Уже были попытки работать с отечественными символами. Кто-то занимался, к примеру, государственными номерами, другие предлагали сделать новый дизайн российского паспорта.
Такие пиар-кейсы получают большую популярность, потому что людям интересно, каким может быть новый российский паспорт. Однако этим не может заниматься какое-то пиар- или рекламное агентство, потому что, по сути, для всех нас это важнейший документ. Этим должна заниматься официальная структура. Речь идет о том, что дизайн должен быть универсален и не вызывать раздражения, должен нравиться всем, его необходимо согласовывать с госструктурами, а также внедрять. И у нас есть такие возможности.
— Какие задачи стоят перед Советом по созданию и распространению нового российского стиля в общественном пространстве, секретарем которого вы являетесь?
— Совет начал свою работу в этом году. Решено охватить практически все сферы дизайна. Работа предстоит глобальная: от создания русских шрифтов до архитектурного и градостроительного кода страны. Национальный центр выступает уникальной платформой, которая может объединить и федеральные органы исполнительной власти, и муниципалитеты, и профессиональные сообщества.
Вспомним, выходя на центральную улицу, количество кафе и компаний на английском языке, они введут в заблуждение кого угодно, и не очень понятно, где тут наша культура. В основе российского стиля принципы национальной идентичности. Человеку нужно понимать, что он живет в России и чтобы это вызывало у него чувство гордости. Причем никто не собирается заставлять любить страну, этого можно добиться в том числе и при помощи новейших технологий через визуальный ряд. Когда граждане страны будут понимать, какая у нас богатая история и что у нас у всех есть свой вектор развития, есть будущее.
— Чем, по вашему мнению, кроме санкций, обусловлена такая потребность государства заявить о себе?
— Во-первых, сейчас идет колоссальный всплеск интереса людей к истории России, растет популярность всего национального. Во-вторых, появляются проекты, которые популяризируют национальное и на фоне этого формируют новый российский стиль. В-третьих, именно сейчас появилась возможность, чтобы это творчески реализовать, а самое главное — чтобы делать это системно, потому что для государства важен единый визуальный код страны. И самое главное, чтобы это все было сделано с привлечением профессионалов из отраслей, которые формируют основу и правила деятельности.
— Какие именно профессии востребованы в вашей области?
— Национальный центр «Россия» привлекает экспертов и профессионалов из разных областей. У нас есть вузы, которые представляют научную базу и образование, именно они выпускают дизайнеров, которые создают визуальные коммуникации.
Центр сотрудничает с аналитиками и исследователями, потому что для нас важно проследить, как все развивалось, учесть исторически сформированное наследие. Плюс у нас есть профессиональные дизайнеры, которые занимаются этим ежедневно. Мы взаимодействуем и с госкомпаниями, которые представляют бренд России в рамках своей деятельности, в рамках своей продукции или в рамках своих проектов.
Главная из профессий, которая нами востребована, — это дизайнер. Визуальная составляющая сейчас преобладает везде, поэтому профессия эта нужна и перспективна. Еще одна перспективная профессия — архитектор, который так или иначе тоже создает визуальные коммуникации. И в каждой из этих профессий есть своя градация: предметный дизайн, интерьерный, коммуникационный, визионерство. Последнее — это еще и про смысл, про понимание, что будет с дизайном и с социальными коммуникациями в России в будущем. Эта часть максимально важна.
— Какие понятия вы вкладываете в культурный код? Что это для вас как для человека и для управленца?
— Вопрос глубокий и объемный. Кто-то воспринимает Россию через навязанные шаблоны: матрешки, медведи, балалайки. Другие — через некий тренд «а-ля рус». А мы ратуем за то, чтобы возрождать традиционную русскую культуру с учетом многонациональности страны и региональных особенностей.
Главное — это историческая преемственность. У нас была советская эпоха, которая выделялась во всем мире дизайном. До нее — Российская империя. Наша история и культура грандиозны.
В Национальном центре «Россия» мы стараемся сохранить все национальное, потому что, к сожалению, сейчас очень многое исчезает, например те же народные промыслы. Не остается людей, которые этим занимаются, знания утрачиваются.
Культурный код — это сохранение наследия, развитие его, адаптация к современности; использование национального в одежде, в предметах интерьера, в дизайне. Одни делают это с использованием ИИ и получают новые проекты, другие придерживаются классического подхода. Кто-то занимается развитием русского стиля, который всегда был так популярен за рубежом.
Мы занимаемся тем, что систематизируем работу с культурным кодом страны с учетом истории и национальных особенностей регионов. Например, разработка бренда регионов — это ведь не просто нарисовать логотип, и все — работа завершена. Важно, чтобы любой житель России знал, как и чем представлен его регион, как это реализовано в рамках города, области, его жизни, чтобы с точки зрения пользователя все было просто и понятно.
— А в чем сила культурного кода русских?
— Сила русского культурного кода — в его уникальном разнообразии и глубине. Он формировался веками, впитывая в себя традиции многих народов, но при этом сохранил свою узнаваемую основу. Это дает колоссальные возможности для нового творчества — можно черпать из огромного пласта истории, литературы, народных промыслов, архитектуры и при этом создавать что-то современное и актуальное.
Еще одна сила — в эмоциональном воздействии. Русский культурный код способен вызывать очень глубокие чувства сопричастности и гордости. Но главное — наш культурный код обладает потенциалом объединения. Он способен консолидировать многонациональный народ вокруг общих ценностей и смыслов. Поэтому мы сейчас занимаемся популяризацией российского триколора в повседневной жизни. Представьте: мы прилетаем в другую страну и в аэропорту нас встречают местные флаги — везде благодаря символике присутствует национальная идентичность. В России над этим еще нужно работать. К сожалению, у нас пока обычай вывешивать флаги приурочен к праздникам, а в бытовой жизни он практически не используется.
— Является ли визуализация одним из проектов социальной инженерии?
— Конечно! Вокруг нас большое количество визуальных символов. Они влияют на наше настроение, на быт, формируют отношение к городу, к региону, к стране. Если говорить про государственные визуальные коммуникации, то качественный визуал повышает доверие к институтам власти — когда человек видит современный, продуманный дизайн, это сигнализирует ему о компетентности и заботе государства о человеке.
Посмотрите на наши МФЦ или «Госуслуги» — яркий пример успешной визуальной трансформации. То, что раньше ассоциировалось со страшной бюрократической машиной, благодаря продуманному дизайну стало восприниматься как удобный, современный сервис. У России есть много примеров, когда мы выделяемся даже в мировом плане, — в той же Европе получение документов гораздо более бюрократизированный и визуально архаичный процесс.
— Какой вектор у развития самого Национального центра?
— Сейчас мы выступаем как платформа, на которую может прийти как президент, губернатор, министр, так и дизайнер. К нам обращается очень много людей. Сейчас и деятельность Совета, и деятельность нашего управления и самого Национального центра «Россия» максимально сфокусированы на развитии визуальных коммуникаций.
Главный вопрос во взаимодействии и экспертизе. Есть и общие задачи в виде потребностей государства и страны. Мы выступаем как объединяющая и систематизирующая платформа. И еще как точка инициативы. И от нее зависит, куда мы пойдем. К министру, в определенный регион, либо к профессиональному сообществу, либо к экспертам.
— Допустим, вы эти механизмы отрегулируете. Создадите ядро, которое обрастет всеми необходимыми связями. Будете ли вы выступать как агентство по согласованию идей?
— Тут пока нет единого ответа на перспективу, но сейчас наш подход кардинально отличается от классического агентства или ведомства по согласованию идей. Мы выступаем как экспертно-консультативная платформа — собираем интересные инициативы, включая региональные, анализируем их с привлечением ведущих специалистов в области дизайна, культурологов, историков, технических экспертов.
— А кто у вас выступает главным цензором?
— Ответ максимально прост. Мы не цензоры, мы не критики. Мы — пространство смыслов, которое привлекает экспертов, с помощью которых мы создаем инициативу и запускаем процессы.
Наша задача не просто одобрить или отклонить проект, а помочь его развить, довести до качественного уровня, обеспечить экспертной оценкой. Мы создаем пространство для диалога между инициаторами проектов и профессиональным сообществом. По сути, мы работаем и как центр компетенций — подключаем нужных экспертов, делимся лучшими практиками, помогаем избежать ошибок. Это гораздо более продуктивный подход, чем простое административное согласование.
— Будет ли Национальный центр поддерживать детский кинематограф? Сферу детского искусства?
— Работа в этом векторе планируется вестись совместно с ответственными за это организациями и компаниями. Сейчас контент определяет большой палец человека, которым он может свайпнуть ту или иную картинку. Наша совместная задача — сделать так, чтобы подрастающее поколение окружали красивые визуалы, наполненные смыслами, с нашей национальной идентичностью и культурным кодом.
— Когда мы увидим первые результаты вашей работы?
— Результаты нашей работы можно видеть уже сейчас — вся информация появляется на сайте Национального центра «Россия», потому что мы придерживаемся максимальной открытости. К слову, мы работаем над созданием детской площадки, которая будет оформлена в стилистике дымковской игрушки. Это один из самых узнаваемых примеров народных промыслов страны. При этом все будет сделано технологично, удобно для детей и родителей. Такие площадки смогут стать точками притяжения.
— Это будет масштабировано на все регионы?
— В планах сделать тестовую детскую площадку, чтобы оценили эксперты и конечные пользователи, то есть жители. Конечно, мы не говорим о том, что везде должны стоять детские площадки в едином стиле, в том же самом визуале дымковской игрушки. Планируем в каждом регионе учесть национальные особенности и местные промыслы.
— Все 89 регионов будут согласовывать с вами свои проекты?
— Давайте разберемся на примере уже упомянутого проекта детской площадки. Как строится работа сейчас? Мы привлекли экспертов по безопасности, производителей детских площадок, специалистов по стандартизации, дизайнеров, архитекторов, инженеров — весь комплекс профессионалов — для создания качественного продукта, который будет отличаться от привычных типовых форм.
В результате, предположим, появятся несколько вариантов с разными техническими параметрами и визуальными решениями. Какие-то регионы смогут использовать эти наработки у себя без изменений, другие захотят внести коррективы в визуальную часть на основе своих культурных кодов — допустим, вместо дымковской игрушки использовать мотивы местных промыслов. Смогут ли они сделать это самостоятельно и качественно при помощи своих дизайн-ресурсов? Это вопрос.
Как я уже говорил, на текущий момент мы не выступаем «истиной в последней дизайн-инстанции», но готовы помочь регионам в реализации проектов — и тех, что есть сейчас, и тех, что появятся потом.
— Сейчас модным стало оживление русских знаменитостей — писателей, поэтов — с помощью нейросетей. Как вы считаете, есть у этого какой-то потенциал для создания нового российского стиля?
— Если вы имеете в виду использование нейросетей в развитии дизайна, то здесь есть серьезный потенциал. Нейросети сейчас — неотъемлемая часть повседневной жизни и, конечно, визуальных коммуникаций. Но ключевой вопрос в том, что нейросети ориентируются на базу данных, которую в них загружают. Применительно к новому российскому стилю важно, чтобы в этих базах было больше русского и, шире, нашего национального контента. Так итоговые или промежуточные результаты выйдут качественнее и аутентичнее.
Проблема в том, что сейчас многое из того, что генерируют нейросети на тему русской культуры в целом, выглядит как фантазии или даже галлюцинации — может не соответствовать реальному культурному коду и тому, что было в действительности. Так рискует появиться искусственная реальность, которая будет искажать нашу историю и традиции. Поэтому для нового российского стиля критически важно наполнить обучающие механизмы нейросетей качественными, исторически достоверными образцами нашего культурного наследия. Только тогда искусственный интеллект станет помощником, а не искажающим зеркалом.
— Какие профессии нужно выбирать молодым? Что будет актуально через 10—20 лет?
— Потребности у компаний и у государства в визуальных коммуникациях будут только расти. Плюс возникает огромный интерес ко всему русскому, что проявляется в интерьерном, в предметном, в коммуникационном, в промышленном дизайне. И здесь кадров и профессионалов не хватает.
И поэтому для тех, кто выберет эту профессию, сейчас начнется эпоха творчества. Их ждут большие задачи, масштабные проекты. Еще одна востребованная специальность — продюсер. Именно от этого специалиста будет зависеть, как внедрен проект или продукт дизайнера и как он будет развиваться. Быть просто творцом сейчас мало, нужно еще быть заинтересованным в том, чтобы реализовать разработку. Мне кажется, что таких людей сейчас не хватает.
— Какие тезисы вы будет освещать на II Международном симпозиуме «Создавая будущее», который начнется 7 октября в Москве?
— Дизайн визуальной коммуникации — это предмет и способ геополитического влияния. Во многих странах есть структуры, которые системно на уровне государства занимаются дизайном и визуальными коммуникациями. Вспомните последние высказывания президента Дональда Трампа о национальном дизайн-агентстве. Он также потребовал, чтобы архитектура государственных зданий была выполнена в классическом стиле. В США на самом высоком уровне признали, что система их госдизайна максимально устарела.
То, что для нас кажется нормой, уже опережает то, что происходит в той же Америке. Поэтому сейчас идет общемировой тренд на визуальную коммуникацию и дизайн. Государства активно в это включаются и наделяют полномочиями определенные структуры, которые отвечают за эти вопросы. Поэтому Россия здесь не только в тренде, но и во многом опережает другие страны, поскольку наши планы идут гораздо дальше, хотя и задачи, которые необходимо для этого реализовать, сложнее.
Дизайн по большому счету — это точки влияния стран друг на друга, мягкая и немягкая сила, которыми государство должно пользоваться. Другие государства занимаются этим достаточно активно. Например, в США главный дизайнер федерального агентства наделен административными функциями администрации президента Трампа. И они там будут приходить с конкретными требованиями к тем же министерствам.
