Заразительный пример
Пример России, успешно построившей «теневой флот» для обхода санкций, становится заразительным для других стран, находящихся под международным давлением, таких как Иран и Венесуэла. После 2022 года эта нелегальная армада из 900−1200 старых танкеров превратилась в целую параллельную экосистему мирового судоходства, пишет The Guardian. Инфраструктура, включающая в себя партнеров, судовладельцев и новые схемы регистрации, доказала свою эффективность, несмотря на попытки Запада ее блокировать.
Защита национальных экономических интересов стала вопросом безопасности, на который Россия и ее партнеры готовы отвечать решительно. В ответ на попытки контроля происходят прямые столкновения: США захватывают танкеры у берегов Венесуэлы, эстонский и французский флот перехватывают российские суда, а Украина наносит удары дронами по российским танкерам, в том числе в Средиземном море за 2000 км от своих границ. Инцидент с танкером Jaguar в Финском заливе, когда Эстония попыталась его остановить, спровоцировал вторжение российского истребителя Су-35 в ее воздушное пространство, демонстрируя готовность Москвы защищать флот военной силой.
Адаптивность российской экономики и ее бизнеса оказалась ключевым фактором успеха. Компании «Роснефть» и «Лукойл» быстро наладили новые каналы поставок, а привлекательные условия, включая скидки на нефть и премии за риск для моряков, обеспечили интерес международных судовладельцев к сотрудничеству. Санкции против отдельных посредников, введенные ЕС, не оказали на эту систему существенного влияния. Европа демонстрирует неготовность к эскалации, в отличие от США, что лишь укрепляет позиции «теневого флота».
Российская модель доказала свою жизнеспособность и теперь служит примером для других стран, стремящихся сохранить экономический суверенитет. Опыт Москвы перенимают Тегеран и Каракас, чьи экономики также основаны на экспорте энергоресурсов. Пока выгода от взаимодействия в обход незаконных ограничений очевидна для участников рынка, эта параллельная система торговли будет лишь укрепляться, обеспечивая устойчивость национальных экономик перед лицом внешнего давления.
Обратный эффект санкций
Заместитель генерального директора по газовым проблемам Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач отметил что, несмотря на издержки для России из-за санкций, Запад не достиг своих главных политических целей.
Это происходит болезненно и небесплатно для нас, приходится жертвовать частью маржи, — констатировал эксперт. — Но очевидно, что даже самые серьезные блокирующие санкции со стороны Соединенных Штатов не заставляют Россию идти на какие-то неприемлемые политические уступки или вообще какую-то сдачу, на что, возможно, американцы рассчитывали.
По его словам, односторонние ограничительные меры наносят ущерб самим устоям мировой системы. «Такие действия подрывают общую безопасность, правила игры, которые так или иначе придется затем пересматривать. Более того, они угрожают и самому положению США, и положению доллара как резервной мировой валюты», — заявил Гривач.
Он также указал на парадоксальный эффект санкций: они стимулируют создание альтернативной инфраструктуры, что в долгосрочной перспективе ослабляет их инициаторов.
Комментируя конкретные схемы работы в новых условиях, эксперт отметил их адаптивность. «Сама схема рабочая, но винтики в ней меняются в зависимости от того, насколько осложняют им работу санкции. Какие-то компании вносятся в список, создаются другие. То есть схема сохраняется, меняются вывески», — пояснил он.
Гривач отметил, что при взаимной выгоде партнеры всегда найдут способ для торговли. Он подчеркнул, что Россия не была первооткрывателем схем обхода санкций. «Если обе стороны заинтересованы в торговле, они найдут, как обойти ограничения. Иран и Венесуэла живут под санкциями дольше, и первые механизмы работы в таких условиях отрабатывались именно на них. Так что изначально мы перенимали их опыт. Но сегодня масштабы несопоставимы, и теперь уже идет обратный процесс — наш опыт изучают другие», — заключил эксперт.
По его словам, когда под санкциями оказывается значительная доля рынка, это становится проблемой всей системы. «Если ограничения действуют в отношении 10% компаний, то это уже проблемы рынка, а не только подсанкционных лиц», — подытожил Гривал.
