Раскол Европы
Европейская экономика переживает тревожный спад, и граждане ощущают это на себе. С 2020 года доход среднего взрослого человека не поспевает за инфляцией. Счета за электроэнергию выросли примерно на 60%. Общий рост производства в среднем составил всего 1,2%, в результате чего уровень жизни, измеряемый валовым внутренним продуктом на душу населения, оказался самым низким за последние четыре десятилетия по сравнению с США. По данным Bloomberg, корень проблемы — не внешние шоки, а внутренняя разобщенность Евросоюза.
Финансовые рынки ЕС остаются раздробленными на 27 национальных сегментов, что мешает мобилизовать капитал для масштабных инвестиций в инфраструктуру и новые технологии. План бывшего главы ЕЦБ Марио Драги предлагает решение — создание единого рынка капитала, который сможет привлекать более €750 млрд ежегодно через общеевропейские облигации. Однако его реализация блокируется странами-членами, особенно Германией, которые не готовы передать Брюсселю контроль над финансами и банковской системой.
Этот политический паралич имеет серьезные последствия. Недовольство граждан экономической стагнацией усиливает позиции правых популистских партий, которые набрали около 30% на выборах 2025 года. Центристские силы рискуют утратить власть, если не смогут в ближайшие годы продемонстрировать реальный прогресс.
Таким образом, ЕС оказался в ловушке собственного устройства. Его сила — в разнообразии и национальном суверенитете — стала главной слабостью в момент системного кризиса. Страны-лидеры опасаются, что передача полномочий ослабит их и перераспределит ресурсы в пользу менее успешных соседей. Однако сохранение статус-кво лишь углубляет экономический разрыв с конкурентами и подрывает легитимность самого европейского проекта изнутри.
Идеальный шторм
Политолог Дмитрий Евстафьев заявил, что экономика Европейского союза испытывает давление сразу от нескольких факторов, которые можно разделить по степени их срочности и глубине воздействия. Главным и наиболее острым вызовом эксперт считает демографическую трансформацию и сопутствующее ей финансовое перераспределение.
«Трудоспособное европейское население, чьей социальной нормой была работа, сокращается. Ему на смену происходит массовый приток населения, чьей доминирующей социальной установкой является получение пособий. Проще говоря, людей становится больше, а работников — меньше», — развил мысль эксперт. По его оценке, эта тенденция вышла на первый план лишь в 2024 году и ее основная нагрузка на бюджет — в виде растущего числа получателей социальной помощи — еще впереди.
Параллельно с этим набирают силу среднесрочные факторы, запущенные геополитическими решениями. К ним политолог относит отказ от дешевых российских энергоносителей, вынужденную милитаризацию экономики и масштабное финансирование Украины.
«Эти факторы только начали влиять на европейскую экономику и социальную систему. По моим оценкам, пик их негативного эффекта придётся на 2026−2028 годы», — прогнозирует Евстафьев.
Истоки нынешних проблем он видит в стратегическом повороте европейских элит после 2014 года. «Они пошли на резкое сокращение сотрудничества с Россией после Крыма и отказались от рынка сбыта, последствия чего еще в полной мере не проявились», — отмечает политолог.
По версии эксперта, ЕС столкнулся с комбинированным кризисом: внутренний демографический перекос, подрывающий основу социального государства, накладывается на внешнеполитические решения, которые привели к потере экономической конкурентоспособности и росту бюджетной нагрузки. Этот «идеальный шторм», как считает Евстафьев, определяет нынешнюю стагнацию и задает сложнейшую повестку на ближайшее десятилетие.
