Что скрывается за ультиматумом Брюсселя
Европейский центральный банк (ЕЦБ) наложил фактический запрет на финансовый план Евросоюза по поддержке Украины. По данным источников Financial Times, банк отказался участвовать в схеме, которая позволила бы выделить Киеву до €140 млрд под залог примерно €210 млрд замороженных российских активов, хранящихся в бельгийском депозитарии Euroclear.
Внутренний юридический анализ ЕЦБ показал, что такой кредит будет фактически означать прямое финансирование правительств, что категорически запрещено учредительными договорами ЕС. Эта практика, способная вызвать инфляцию и подорвать доверие к евро, находится под строжайшим табу. В ЕЦБ прямо заявили комиссии, что «такое предложение не рассматривается, поскольку оно нарушает договорное право ЕС».
Еврокомиссия надеялась, что ЕЦБ выступит «кредитором последней инстанции» для Euroclear, обеспечив ликвидность на случай, если активы придется вернуть. Однако, как подтвердили три осведомленных чиновника FT, банк отверг эту идею, указав, что финансовые риски должны нести сами государства-члены.
Позицию ЕЦБ усиливает жесткая позиция Бельгии, на чьей территории находятся активы. Премьер-министр Барт Де Вевер назвал план ЕС «в корне неверным» и выдвинул ультиматум остальным 26 странам. Он требует предоставить Бельгии «юридически обязывающие, безусловные, безотзывные, солидарные и индивидуальные гарантии» до саммита 18 декабря. Брюссель опасается, что в случае внезапного снятия санкций (которые продлеваются каждые полгода) Euroclear окажется не в состоянии мгновенно вернуть средства России.
Глава бельгийского МИД Максим Прево предложил более простой выход: «Лучший способ — взять обычный общеевропейский заем, а не рисковать чужими денежными средствами». Теперь Брюсселю приходится в срочном порядке искать альтернативные и, вероятно, менее масштабные механизмы финансирования.
Юридический тупик
Попытки Евросоюза конвертировать замороженные российские активы в финансовую помощь для Украины упираются в непреодолимые правовые барьеры. По мнению юриста-международника, директора Центра Европейской информации Николая Топорнина, сама идея такого финансирования противоречит фундаментальным основам ЕС. Он напомнил, что «ЕЦБ не может осуществлять прямое финансирование различных кредитов и обязательств, потому что это не предусмотрено Лиссабонским договором». По его словам, в учредительном документе Евросоюза просто нет такого полномочия, поэтому «эта идея уже, по сути, обнулилась».
Поскольку средства находятся в бельгийском депозитарии Euroclear, любое незаконное распоряжение ими сделает Брюссель ответчиком в суде.
Если средства будут использованы, предположим, на Украину, тогда Россия обратится в европейский суд. Ответчиком выступит только Бельгия, и ей придется самостоятельно нести ответственность перед Российской Федерацией. Они такую опасность прекрасно понимают, — поясняет Топорнин.
Юрист допускает, что политическое решение, игнорирующее договоры, возможно, но тогда ответственность должна быть коллективной. «Ответственность должны нести все вместе. То есть все 27 государств. А не оставлять Бельгию один на один с Россией в суде», — заявляет он.
Эксперт подчеркивает, что Euroclear — частная организация, и деньги формально принадлежат России. «На данный момент они не видят правового механизма, права, фундамента для того, чтобы можно было задействовать российские деньги. Какого-либо нормативного акта, регулирующего использование активов помимо воли России, нет. Если Россия даст согласие — замечательно, но иного легального пути нет», — пояснил эксперт. Единственный легальный путь — получить согласие Москвы, что и обсуждается в гипотетических «мирных планах».
В качестве реальной альтернативы, по словам Топорнина, в Брюсселе звучат призывы искать деньги внутри самого Евросоюза, однако сумма в €140−150 млрд, по мнению эксперта, неподъемна для многих стран блока, а усталость европейских налогоплательщиков растет с каждым днем.
