Дети-ГМО
Китайский биолог Хэ Цзянькуй, создавший в 2018 году первых в мире детей с отредактированным геномом — близнецов Лулу и Нана, заявил в интервью «Известиям», что попытки повышения интеллекта с помощью технологии CRISPR научно несостоятельны и этически неприемлемы.
«Изменить один-два гена для гениальности невозможно — мозг слишком сложен. Это может спровоцировать психические расстройства или неврологию, ведь многие гении имели “побочки” вроде аутизма», — подчеркнул ученый.
Хэ Цзянькуй опасается, что компании, финансируемые техноэлитой из Кремниевой долины, находят лазейки в законодательстве. По его мнению, эти организации, руководствуясь коммерческими интересами, проводят рискованные эксперименты, последствия которых могут быть необратимы.
От лечения к улучшению
Стартап Preventive, основанный Лукасом Харрингтоном — бывшим учеником нобелевской лауреатки Дженнифер Дудны, — недавно привлек $30 млн инвестиций от крупных техгигантов. Компания предлагает с помощью редактирования ДНК бороться с тяжелыми генетическими заболеваниями, например, с серповидноклеточной анемией.
Manhattan Genomics Кэти Тай, бывшей партнерши Хэ Цзянькуя, и Bootstrap Bio из Калифорнии также разрабатывают аналогичные технологии. Несмотря на запрет FDA на клинические испытания в США, компании рассматривают возможности проведения исследований в ОАЭ и других юрисдикциях, где это разрешено.
Эксперты уверены, что в будущем это может привести к созданию так называемых «дизайнерских детей». Хотя основатель Preventive Лукас Харрингтон настаивает, что компания сосредоточена исключительно на медицинских целях, технологическая гонка ведет к неизбежному расширению функций и предложений на рынке. Следующим закономерным этапом станут «улучшения» — изменение внешности, цвета глаз или даже когнитивных способностей, превращающих ребенка в продукт инженерного проектирования.
Технология опережает понимание
Генетик Денис Ребриков заявил в разговоре с ВФокусе Mail, что в вопросах генного редактирования необходимо разделять техническую возможность внесения изменений и понимание их целесообразности.
«Если мы знаем точно, что именно это место надо отредактировать и в результате фенотип поменяется в нужную нам сторону, то отредактировать можно, без проблем», — пояснил ученый. Загвоздка в том, что зачастую исследователи не знают точно, в каком месте надо подредактировать. По его мнению, недостаток научных данных о сложных генетических взаимосвязях делает такое вмешательство преждевременным и слишком рискованным.
Это может привести к непредсказуемым последствиям — например, к появлению новых, нежелательных мутаций, которые будут сохраняться в поколениях.
«Любая технология развивается по определенному пути. Сначала ее разрешают применять для лечения, и на этом уровне она используется многие годы. В случае с наследуемым редактированием единственным заболеванием, которое должно быть разрешено к исправлению во всем мире, является наследственная тугоухость, — добавил он. — Других клинических случаев для такого вмешательства пока не существует. И только когда мы в течение 10−20 лет понаблюдаем за “отредактированными детьми”, которые вырастут и родят собственных детей, теоретически можно будет рассматривать применение этой технологии для неклинических задач — например, для изменения цвета глаз или волос, телосложения».
