Судебный переполох
Летом 2024 года певица Лариса Долина продала свою квартиру в Хамовниках бизнесвумен Полине Лурье за 112 млн рублей. Однако вскоре после этого народная артистка России обратилась в суд, заявив, что стала жертвой мошенников, которые ввели ее в заблуждение. Хамовнический суд Москвы в марте 2025 года согласился с доводами певицы, признал сделку недействительной и вернул ей недвижимость, оставив Лурье без жилья и денег. Это решение поддержали Московский городской суд в сентябре и кассационная инстанция в ноябре. Неожиданный поворот в деле произошел 16 декабря, когда Верховный суд России отменил все предыдущие решения, окончательно закрепил право собственности за Полиной Лурье и обязал Долину освободить квартиру. Вопрос о принудительном выселении будет рассмотрен 25 декабря.
Инцидент вышел далеко за рамки частного спора и поставил острый вопрос о компетенции судей первых инстанций. Председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас публично раскритиковал судей, вынесших первоначальное решение. По его словам, искажение правовых норм в этом деле спровоцировало волну аналогичных исков по всей стране, а само явление получило название «эффект Долиной». Сенатор заявил, что Верховный суд был вынужден восстанавливать порушенную норму и «поставить все с головы на ноги». Теперь же, считает парламентарий, необходимо обсудить профессиональную пригодность судей, допустивших мошеннические по своей сути схемы.
Особое недоумение вызывает один из эпизодов процесса, детально описанный в итоговом определении Верховного суда. Судья Хамовнического суда, несмотря на категорический отказ самой Ларисы Долиной, настоятельно рекомендовал и даже настаивал на проведении судебно-психиатрической экспертизы для оценки ее состояния. Представители певицы подали соответствующее ходатайство 27 марта 2024 года, но уже на следующий день, 28 марта, отозвали его, сославшись на волю доверительницы. Тем не менее суд первой инстанции, получив отказ, все равно удовлетворил иск Долиной. Кроме того, певица не предоставила справку из психоневрологического диспансера, хотя такой документ является стандартным требованием для подтверждения полной дееспособности участника при совершении крупных сделок. Отсутствие этой справки лишило покупательницу формального юридического доказательства того, что продавец отдавал отчет в своих действиях на момент подписания договора.
Правовые принципы
Адвокат Сергей Жорин разъяснил ВФокусе Mail, что процедура привлечения судьи к ответственности строго регламентирована и отделена от политического влияния. Проверкой занимается Квалификационная коллегия судей (ККС) соответствующего уровня, а поводом может стать любое сообщение о возможном дисциплинарном проступке — от нарушения закона до несоблюдения судейской этики.
Совет Федерации не может инициировать дисциплинарное производство, но может направить обращение в ККС как источник информации.
Жорин подчеркнул, что отмена решения вышестоящей инстанцией сама по себе не является основанием для наказания.
«Сам факт отмены судебного решения не свидетельствует о дисциплинарном нарушении. Ответственность судьи возможна только при наличии конкретных оснований. Формулировка “ВС признал решение ошибочным” — это правовой результат, а не дисциплинарный вывод. Ошибка не равно проступок», — заявил адвокат.
Что может стать основанием для проверки судьи? Сюда относятся грубое нарушение норм права и правил беспристрастности, умышленное искажение закона или поведение, порочащее честь. Санкции могут варьироваться от замечания до лишения полномочий.
Кодекс судейской этики включает понятия «компетентность» и «добросовестность», однако они не образуют самостоятельного основания для наказания. Это оценочные критерии, применяемые при рассмотрении конкретных дисциплинарных вопросов.
Жорин настаивает на недопустимости политического вмешательства в правосудие. Он указал, что судьи, согласно Конституции, независимы и подчиняются только закону, а оценка их решений — исключительная прерогатива судейского сообщества.
«Ни Совет Федерации, ни иные политические органы власти не наделены полномочиями по официальной переоценке законности судебных решений и не вправе вмешиваться в правосудие», — заявил юрист.
Он заключил, что публичные обсуждения компетентности судей крупными государственными политическими фигурами находятся в зоне конфликта с принципом независимости судебной власти.
«Суды не становятся “подотчетными” парламенту, и сама постановка вопроса о проверке “из-за отмены решения” юридически уязвима», — пояснил адвокат.
